Я всегда боялась одного – как бы не остаться больной и одинокой, как моя мама. Когда ее настигла наследственная болезнь почек, от нас ушел отец. Так что страх одиночества, как и болезнь, мне передался по наследству.Видимо, этот страх и породил во мне готовность связать свою судьбу с кем попало, не особо разбираясь, подходит ли мне этот человек, серьезны ли наши отношения, надолго ли останется он со мной. Я торопила события, первая признавалась в любви, а потом каждый раз горько плакала от разочарования, когда все кончалось. Были в моей жизни два неудачных брака и несколько таких же неудачных и непрочных связей.

И все то время, что я металась, мучилась и страдала, рядом со мной был человек, которого я совсем не принимала всерьез – мой друг детства Костя. Наши родители дружили, и я воспринимала Костю, своего ровесника почти как брата. Когда отец ушел, а мама заболела, Костя приходил к нам регулярно и помогал, чем только мог. Он ходил за продуктами и в аптеку за лекарствами, а мне неизменно приносил шоколадку. Сначала я смеялась, потом сердилась, уверяя, что я не люблю шоколад, потом злилась, но он только серьезно и преданно смотрел мне прямо в глаза и спокойно говорил: «Ничего, полюбишь, шоколад тебе полезен». Меня раздражало его настойчивое и спокойное постоянство во вкусах, в поведении – во всем, что он говорил и делал. Он терпеливо выслушивал мои рассказы о любовных приключениях, утешал, когда я снова ошибалась, даже спасал, когда я после смерти мамы и очередного разрыва вообще перестала есть. И всегда говорил только одно: «Ты перебесишься, но все равно будешь со мной. Все переменчиво, а я – величина постоянная. Не зря же я – Константин». Как же я злилась! Мне ведь хотелось другого – страсти, клятв, уверений в любви, бурных и жарких объяснений, а тут что? Ничего. Так что я совершенно не представляла Костю героем своего романа. «Ты не понимаешь, – кричала я ему, – у нас не может с тобой быть никакой любви!» А он со своей неизменной доброй усмешкой, но серьезно отвечал: «У нас с тобой больше, чем любовь. Мы друг для друга – судьба».

Наконец, когда мне уже было 34, мне показалось, что я нашла свое счастье. Он был старше меня и необыкновенно красив, высокий смуглый брюнет с черными горячими глазами. Он прибыл в нашу организацию в командировку из южного города. Как только наши взгляды встретились, все завертелось и понеслось с дикой скоростью, В первый же вечер мы понял и, что созданы друг для друга. Я была свободна, он как раз оформлял развод. Никаких препятствий к нашему счастью не существовало. Он уехал, через месяц вернулся, как обещал, и мы поженились.
Боже мой, что это было за сумасшедшее счастье! Вспоминая то время, я не верю себе – неужели же все это было со мной, а не в каком-то кино? Но, видимо, и этот брак был обречен. Когда я забеременела, врачи обнаружили у меня признаки наследственной болезни почек. Рожать мне категорически запретили, а мы так мечтали о ребенке! Муж этого не перенес. Он страшно переменился, стал замкнутым и раздраженным. И все покатилось в пропасть. Мы стали ссориться, и в конце концов он уехал обратно в свой город.

Переживала я страшно. Не могла поверить, что со мной произошло то же, что и с мамой, только у нее была я, а у меня никого, никого. «Никого? – раздавался в ответ на мои вопли и слезы голос Кости, который, конечно, оказывался всегда рядом, когда мне было плохо. – А я как же? Я же с тобой! Я всегда с тобой, знаешь ты об этом или нет, хочешь или нет. Я тут, рядом, даже если ты не видишь меня. Все-все временно, а мы с тобой – постоянно». – «Но ты не понимаешь! – в исступлении орала я ему. – Я больна, тяжело больна, ты помнишь, как мучилась мама? И со мной будет то же, и ты мне ничем не поможешь!» - «Неправда, - говорил он в ответ непререкаемым и непостижимо спокойным тоном. – Ты молода, ты победишь свою болезнь, а я тебе помогу. Только я способен тебе помочь, потому что у нас – одна судьба!» Опять завел про судьбу, тоскливо думала я, а сам ни разу так и не сказал ни словечка о любви, да и любит ли он меня? Разве любовь такой бывает?
Но Костя мало обращал внимания на мои стоны. Поскольку мое состояние начало стремительно ухудшаться, он переехал ко мне, несмотря на мои слабые протесты. Да мне уже было не до того. Я опять не могла есть – только пила, да и то с трудом, перед глазами плыл туман. По ночам я перестала спать, бродила по квартире, а Костя, чуть заслышав шорох в коридоре, тут же выходил из своей комнаты и, ни о чем не спрашивая, молча уводил меня, клал в постель, давал лекарства, заваривал успокоительный чай, наливал теплую грелку – все делал так, как мама в детстве. И происходило чудо: я чувствовала, что становлюсь другой, как-то размягчаюсь и успокаиваюсь. Потом я засыпала в блаженной невесомости, воображая себя на облаке, окутанная заботой, исходящей из добрых Костиных рук.

Так прошел месяц, и два, и три. Костя разыскал для меня какого-то необыкновенного травника, готовившего удивительные сборы из редких трав, которые ему привозили прямо из Тибета. Хоть и горькое лекарство, но пила я его почему-то с большим воодушевлением. Может быть, потому, что рядом неизменно был мой постоянный Константин, и я уже не чувствовала себя одинокой.
А ведь даже в период моего безумного счастья страх одиночества никуда не исчезал, просто притуплялся. Зато теперь он совершенно ушел, ушло и мое недовольство Костей, хотя он не изменился – просто был рядом и делал все возможное, чтобы меня вылечить.
А три месяца назад он положил передо мной на стол путевку в Израиль, на Мертвое море, специально для лечения моих почек. Я провела там три недели, и это было потрясающе. Жара стояла, как в печке, я потела немилосердно, просто жила в простыне, которую приходилось постоянно менять, и наконец моя болезнь поддалась. Там я впервые поняла, что больше не могу жить без моего Константина. И уже знала, что скажу ему, когда вернусь: «Мы вместе навсегда!»