Религиозные корни восточного танца

Каждое второе описание школы беллиданса или обучающего видео содержит упоминание о «древних ритуальных танцах». Представим себе танцовщицу: ее костюм украшен загадочными символами, руки и шея блестят необычными украшениями. Она исполняет на сцене волнующий и прекрасный танец и верит, что этот танец древний и берет свое начало в каких-то старинных обрядах, что даже в современном своем воплощении танец он силы не утерял, и продолжает магическим образом оказывать некий положительный эффект на саму танцовщицу и ее окружение. Танцовщица считает, что де факто является жрицей забытого культа.

ImageВот только зритель мужского пола, наблюдающий за этим танцем, почему-то не стремится падать ниц и признавать в происходящем хоть какой-то мистический смысл. Он, видя, как извивается танцовщица, возбуждение испытывает отнюдь не религиозное, а саму исполнительницу склонен считать продажной, или как минимум легкодоступной женщиной. В описанной ситуации, пусть и несколько утрированно, отражена часто встречающаяся разница в восприятии восточного танца между исполнителем и зрителем. Достаточно распространены как мнение о религиозно-мистических корнях восточного танца, так и мнение о том, что беллиданс стоит в одном ряду со стриптизом.

Легенды, имеющие хождение в танцевальной среде, повествуют о верховных жрицах, а иногда и о чисто женских культах. При этом в существующей патриархальной цивилизации уже много сотен лет практически отсутствуют священнослужители-женщины, тем более танцующие. Место мужчин в ритуальных танцах никем не оспаривается: для множества языческих культов характерны танцующие шаманы-мужчины, суфийское кружение является визитной карточкой Турции. Есть исключения, например, в Корее пост шамана традиционно занимают женщины, но общей картины это не меняет. Так есть ли у беллиданса корни в древних религиях, и можно ли его считать ритуальным танцем?